Аудиокниги озвученные: Александр Алпаткин (28 шт.)
«Тема эта весьма жгучая, имеющая серьезное общественное значение. Публика то и дело жалуется на формализм врачей и отсутствие у них гуманности, врачи обвиняют публику в эксплуататорских поползновениях на их труд, свободу и т. " Г. П. Задёра. Медицинские деятели в
История про сломанную жизнь мальчика, ещё не понимающего всей трагедии случившегося.
Лук и изжога предотвратили супружескую измену, едва не закончившуюся дуэлью нотариуса и репетитора.
Желание барыни Елены Егоровны сделать своего кучера Степана своим любовником вызовет негативные последствия из-за жадности его отца и брата, а также из-за ревности управляющего поляка Ржевецкого.
Как парикмахер от запоя лечил всероссийской величины артиста.
В Барселоне жила Мария Спеланцо, жена моряка, которого считали ученым. Она была очень красивой испанкой, веселой и беспечной, как её отец-француз. Однажды вечером она встретила известного в городе монаха Августина, который боролся с ведьмами.
Гуманитарии могут говорить о равенстве и братстве, но дарвинисты утверждают, что белая кость и голубая кровь не просто слова. Они считают, что естественный отбор создал лучших людей, отделяя их от слабых поколение за поколением. Современные люди часто стремятся в
О, как прекрасна русская жизнь, проникнутая духом земли! Осеннее время приносит уют, когда заботливые владельцы уже не отправляют своих питомцев на мороз. Ведь и работа ждет, и обязанности не терпят отлагательств... А устоять перед искушениями так непросто. Да, такова
Во время короткой остановки на железнодорожной станции под Подольском, вспомнились дни молодости, проведенные в этих местах во время каникул. Вспомнилось репетиторство и роман с девушкой по имени Руся.
— Ты очаровательна сегодня, — говорил он, глядя на нее с восторгом, — и никогда еще я так не жалел, что ты поспешила замуж... Зачем? Я знаю, ты сделала это ради нас, но... — он дрожащими руками вытащил пачечку денег и сказал: — Я сегодня получил с урока и могу отдать
Это здание, напоминающее казарму, используется для проведения различных собраний и заседаний, таких как земская управа, мировой съезд и другое. Оно также служит местом для проведения судебных заседаний окружного суда. Однако здесь происходят трагические события, о
Даму бросил любовник. После этого события она решила мстить мужчинам. Однако художник её так полюбил, что она...
Молодой поручик вдруг оказывается в вихре страстного романа с прекрасной незнакомкой. Он не может думать о чем-то ещё, кроме этого огненного влечения и момента, который полностью захватывает его жизнь.
Секретарь провинциальной газеты хочет посетить вечеринку у фабриканта, но его не пускают из-за статьи, которая обидела дочь хозяина. Секретарь пытается убедить фабриканта, что он не имеет отношения к этой статье, чтобы все-таки попасть на вечеринку.
Хотя Матвей Химиков выглядел как обычный помощник счетовода, на самом деле он был отважным разбойником и искателем приключений.
В основе рассказа лежали личные впечатления Чехова от спиритического сеанса, так как десять лет спустя в письме к А. С. Суворину от 11 июля 1894 г. он вспоминал: «Как-то, лет 10 назад, я занимался спиритизмом, и вызванный мною Тургенев ответил мне: „Жизнь твоя близится
"Кто не умеет отличать людей от болонок, тот не должен заниматься благотворением. Уверяю вас, между людьми и болонками -- большая разница!"
О мастерстве Чехова в рассказах из народного и мещанского быта, таких, как «Счастье» и «Свирель», писал Е. Ляцкий. Он отнес эти два рассказа к произведениям, в которых «импрессионизм творческой манеры г. Чехова достигает высокой степени развития» («Вестник Европы»,
В 1888 г. И. Л. Леонтьев (Щеглов) в письмах от 30 сентября и 4 ноября (ГБЛ) советовал Чехову дать в сборник "Красный цветок" «превосходный рассказец» «Шампанское».
И. А. Бунин включил «Тину» в перечень лучших, по его мнению, произведений Чехова.
Она так ждала три заветных слова. Л. Н. Толстой отнёс рассказ «Верочка» к понравившимся ему рассказам Чехова «2-го сорта».
Неожиданное предательство ради спасения привело к собственной гибели.
Впервые напечатано в «Будильник», 1883, № 37 (ценз. разр. 24 сентября), стр. 343—344. За подписью А. Чехонте.